Я опять спешу к листу бумаги,
И опять хочу себя понять,
И взглянуть в себя не без отваги
И в Твоих глазах себя узнать.
Это Ты, - я знаю на рассвете, -
Проживаешь трудно жизнь мою,
Люди все по сути - Твои дети,
Потому я всех себя люблю.
А иначе, кто я в этом мире?
И куда занёс кораблик мой
Зимний вечер в маминой квартире,
Снова возвратился я домой.
Погулял, помаялся на воле,
Весь поиздержался такелаж,
Испытал себя, как ветер в поле,
Прежде чем сложиться в саквояж...
Как всегда, снял книгу с книжной полки,
И уткнул в нее свои глаза,
Я читал всю жизнь ее без толку,
Забывая важные слова.
Но узнал, что ветер обстоятельств
Хорошо со мною покружил,
Время - это череда предательств,
Если ты не знал их, ты не жил.
Не сужу себя давно я строго.
А зачем? Ведь ясно, хоть пиши,
Управляешь Ты моей дорогой,
Производишь Ты мои мечты.
Потому смотрел я осторожно
На себя почти со стороны.
Где здесь я? - понять так это сложно, -
Есть здесь я? Или уже всё - Ты?
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
